4 октября 1957 года, был запущен на орбиту в СССР первый искусственный спутник Земли — Спутник-1

Создание первых искусственных спутников Земли

Занимаясь созданием баллистических ракет дальнего действия и особенно межконтинентальной ракеты Р-7, Сергей Павлович Королев постоянно возвращался к идее практического освоения космоса. Его мечта приобретала реальные очертания и была близка к осуществлению. Состоявшиеся встречи С.П. Королева с ведущими учеными страны по различным направлениям науки, особенно по геофизике и астрономии, определили основные задачи исследований в космическом пространстве. 16 марта 1954 года состоялось совещание у академика М.В. Келдыша, где был определен круг научных задач, решаемых с помощью искусственных спутников Земли. Об этих планах поставили в известность Президента Академии наук СССР А.Н. Несмеянова.

27 мая 1954 года С.П. Королев обратился к Д.Ф. Устинову с предложением о разработке ИСЗ и направил ему докладную записку «Об неестественном спутнике Земли», подготовленную М.К. Тихонравовым, в которой давался подробнейший обзор состояния работ по ИСЗ за рубежом. При этом высказывалась основополагающая мысль о том, что «ИСЗ есть неминуемый этап на пути становления ракетной техники, позже которого станут допустимыми межпланетные сообщения». Обращалось внимание на то, что за последние два-три года усилилось внимание иностранной печати к загвоздке создания ИСЗ и межпланетным сообщениям. Заботились зачинатели работ по ИСЗ и о том, дабы известить необходимую информацию на данный счет и иным ответственным лицам, принимавшим решение, от того что вопросы приоритета обязаны быть основным доводом для каждого дальнейшего периода становления космонавтики. В августе 1954 года Совет Министров СССР утвердил представленные В.А. Малышевым, Б.Л. Ванниковым, М.В. Хруничевыми К.Н. Рудневым предложения по проработке научно-теоретических вопросов, связанных с космическим полетом.

Среди зачинателей постановки вопроса об ИСЗ понемногу зрела убежденность, что удастся добиться позитивного решения. По указанию С.П. Королева коллега ОКБ-1 И.В. Лавров подготовил предложения по организации работ над космическими объектами. Докладная записка на эту тему, датированная 16 июня 1955 года, содержала бесчисленные пометки С.П. Королева, которые разрешают судить о его отношении к отдельным расположениям документа.

Значимое значение для правильного решения вопроса имело совещание 30 августа 1955 года у председателя ВПК В.М. Рябикова. С.П. Королев шел на заседание к Б,М. Рябикову с новыми предложениями. По его заданию руководитель сектора ОКБ-1 Е.Ф. Рязанов подготовил данные о параметрах космического агрегата для полета к Луне. Для этого были предложены два варианта III ступени ракеты Р-7 с компонентами топлива кислород — керосин и моноокись фтора — этиламины, Агрегат, доставляемый к Луне, должен был иметь массу 400 кг в первом варианте и 800-1000 кг — во втором. М.В. Келдыш поддержал идею создания трехступенчатой ракеты для изыскания Луны, впрочем инженер-полковник А.Г. Мрыкин выразил озабоченность, что будут сдернуты сроки разработки ракеты Р-7 и что разработка спутника отвлечет внимание от основных работ, и предложил отложить создание спутника до заключения испытаний ракеты Р-7. Постановление о работах по ИСЗ было принято 30 января 1956 года. Это Постановление предусматривало создание в 1957-1958 гг и выведение ракетой типа Р-7 неориентированного ИСЗ (объект Д) массой 1000-1400 кг с аппаратурой для научных изысканий массой 200-300 кг.

Этим же Постановлением всеобщее научное начальство и обеспечение аппаратурой для изысканий возлагалось на Академию наук СССР; создание ИСЗ как особого носителя аппаратуры для научных изысканий — на Министерство оборонной промышленности (головной исполнитель ОКБ-1); разработка комплекса системы управления, радиотехнической аппаратуры и телеметрических систем — на Министерство радиотехнической промышленности; создание гироскопических приборов — на Министерство судостроительной промышленности; разработка комплекса наземного пускового, заправочного и подъемно-транспортного оборудования — на Министерство машиностроения; проведение пусков — на Министерство обороны.

Разработку эскизного плана ИСЗ возложили проектному отделу, руководимому С.С. Крюковым; научным референтом стал М.К. Тихонравов, Над эскизным планом работал сектор Е.Ф. Рязанова в составе И.В. Лаврова, В.В. Молодцова, В.И. Петрова, Н.П. Кутыркина, А.М. Сидорова, Л.Н. Солдатовой, М.С. Флорианского, Н.П. Белоусова, В.В. Носкова идр.

К июлю 1956 года эскизный план был готов. Соответствующие планы были разработаны смежными организациями. К моменту заключения плана определился состав научных задач, решаемых спутником, что составило идейную основу новой разработки. К концу 1956 года выяснилось, что есть настоящая опасность срыва обозначенных планов по запуску ИСЗ типа Д из-за сложностей создания научной аппаратуры и больше низкого удельного толчка тяги в пустоте моторов ракеты Р-7 (304 взамен 309-310 кгс-с/кг по плану). Правительством был установлен новейший срок запуска — апрель 1958 года. В связи с этим ОКБ-1 внесло предложение о запуске простейшего спутника массой порядка 100 кг в апреле — мае 1957 года, до начала Интернационального геофизического года (июль 1957 года). В связи с новым предложением ОКБ-1 15 февраля 1957 года было принято Постановление, предусматривающее выведение простейшего неориентированного спутника Земли (объект ПС) на орбиту, проверку вероятности слежения за ПС на орбите и прием сигналов, передаваемых с объекта ПС. Предполагалось выведение 2-х спутников с применением 2-х ракет Р-7 (8К71). Запуск спутников разрешался только позже одного-2-х пусков ракеты Р-7 с позитивными итогами.

Аналог Первого неестественного спутника Земли и его обтекатель в музее РКК Энергия Примитивный спутник ПС-1 представлял собой контейнер сферической формы диаметром 580 мм. Его корпус состоял из 2-х полуоболочек со стыковочными шпангоутами, объединенных между собой 36 болтами. Герметичность стыка обеспечивалась резиновой прокладкой, Позже сборки контейнер заполнялся осушенным азотом до давления 1,3 кгс/см. В верхней полуоболочке располагались две антенны длиной 2,4 м и две — 3,9 м, а также пружинный механизм, разводящий штыри на угол 35° от продольной оси контейнера. Антенны разрабатывала лаборатория М.В. Краюшкина.

Снаружи верхняя полуоболочка была покрыта защитным экраном, а на ее внутренней поверхности находился кронштейн для крепления радиопередатчика (разработчик В.И. Лаппо из НИИ-885, основный конструктор М.С. Рязанский). Блок электропитания, состоящий из 3 батарей на основе серебряно-цинковых элементов, был сделан в Университете источников тока под начальством Н.С. Лидоренко. В состав апаратуры ПС-1 входили также дистанционный переключатель, вентилятор системы терморегулирования, сдвоенное термореле и контрольные термо- и барореле,

Радиопередатчик мощностью 1 Вт периодично излучал сигналы продолжительностью 0,4 с попеременно на волнах 7,5 и 15 м. Продолжительность сигналов изменялась при возрастании (выше 50°С) либо понижении (ниже 0°С) температуры и при падении давления ниже 0,35 кгс/см за счет срабатывания одного из контрольных термо- либо барореле, Температура в ПС-1 поддерживалась вентилятором, срабатывающим от термореле при температуре выше 23°С. Источники энергопитания были рассчитаны на беспрерывную работу в течение 2-х недель. Всеобщая масса ПС-1 составила 83,6 кг Для стыковки ПС-1 с ракетой предусматривался особый переходный отсек. Система отделения обеспечивала сброс головного обтекателя и отделение спутника от центрального блока ракеты.

Работа производственников и конструкторов при изготовлении первого ИСЗ проводилась единовременно из-за дюже сжатых сроков, Основная сложность была в изготовлении сферических полуоболочек гидровытяжкой, их сварке со шпангоутом и полировке наружных поверхностей: на них не допускалась даже малейшая царапина, сварка швов должна быть герметичной и контролировалась рентгеном, а герметичность собранного контейнера проверялась гелиевым течеискателем ПТИ-4.

При экспериментальной отработке спутника проводились макетирование размещения бортовой аппаратуры, кабельной сети и механизмов; проверка на герметичность спутника позже его сборки с поддержкой гелиевого течеискателя; отработка процессов сброса головного обтекателя и отделения спутника от ракеты-носителя (макетный пример спутника неоднократно стыковался и отстыковывался от РН с одновременным сбросом головного обтекателя); изыскание теплового режима в целях определения реальных температур спутника, Экспериментальная отработка спутника удостоверила высокую безопасность его конструкции, аппаратуры, что дозволило принять решение о его запуске. Подготовка спутника к полету на полигоне проводилась в монтажно-испытательном корпусе технической позиции РН, где было организовано для этого особое рабочее место, Все системы спутника подвергались проверке на функционирование.

Подготовка ракеты 8К71ПС на технической позиции шла под специальным контролем и слежением, причем специальное внимание уделялось контролю правильности прохождения команд на сброс головного обтекателя и отделение спутника.

Запуск ракеты с первым неестественным спутником Земли осуществлялся в соответствии с «Программой проведения пробных запусков простейших неориентированных ИСЗ (объект ПС) с поддержкой изделия 8К71ПС», утвержденной Д.Ф, Устиновым, В.Д. Калмыковым, А.Н. Несмеяновым, В.М, Рябиковым, М.И. Неделиным. Пуск ракеты-носителя 8К71ПС № М1-ПС с первым ИСЗ состоялся 4 октября 1957 года в 22 ч 28 мин по московскому времени (это был пятый пуск ракеты Р-7). II ступень ракеты со спутником вышла на орбиту с перигеем 228 и апогеем 947 км и временем одного цикла вокруг Земли 96,2 мин. ИСЗ отделился от II ступени ракеты-носителя на 315-й секунде позже старта.

«Ракетно-космическая корпорация «Энергия» имени С.П. Королёва», Изд-во РКК «Энергия», 1996 г.

1-й в мире неестественный спутник Земли. Взлёт общества

В начале 1957 года С. П. Королев обратился в правительство с просьбой позволить ускорить подготовку и проведение первых пусков 2-х ракет для итога на орбиту неестественных спутников Земли. При этом указывалось, что на базе межконтинентальной ракеты разрабатывается ракета-носитель неестественного спутника Земли с массой спутника около 1200 кг. В США в это же время велась крайне насыщенная подготовка к запуску ИСЗ по плану «Авангард» . Заокеанский спутник должен был представлять собой шаровидный контейнер диаметром 50 см и массой около 10 кг.

В СССР работы по подготовке к запуску первого неестественного спутника Земли шли полным ходом. За полмесяца до открытия космической эпохи общества на праздничном собрании, посвященном столетию со дня рождения К. Э. Циолковского, С. П. Королев выступил с докладом, в котором сказал: «В Советском Союзе произведено удачное испытание сверхдальней межконтинентальной многоступенчатой баллистической ракеты. Полученные итоги показывают, что имеется вероятность пуска ракет в всякий район земного шара. В ближайшее время с научными целями в СССР и США будут произведены первые пробные пуски неестественных спутников Земли».

Еще весной 1957 года С. П. Королев принял решение сфокусировать внимание КБ на разработке спутника, названного простейшим, не прекращая работ над изначальным планом агрегата, тот, что после этого третьим вышел на орбиту вокруг Земли.

Правда спутник и именовался простейшим, но создавался-то он впервой, никаких аналогов в технике не было. Задано было только одно — лимитация по массе (не больше 100 кг). Достаточно стремительно конструкторы пришли к итогу, что выигрышно его сделать в форме шара. Сферическая форма дозволила при меньшей поверхности оболочки особенно полно применять внутренний объем.

Внутри спутника решили поместить два радиопередатчика с частотой излучения 20,005 и 40,002 мГц. Прием их сигналов дозволил бы ученым исследовать данные прохождения радиоволн из космоса на Землю. Помимо того, нужно было передавать и информацию о давлении и температуре внутри спутника.

Проектирование велось стремительными темпами, и производство деталей шло параллельно с выпуском чертежей.

Большого внимания и много усилий затребовала подготовка ракеты, которая позднее получила наименование «Спутник». Нужно было обеспечить размещение спутника. Для этого следовало сделать переходный отсек и головной обтекатель. Разработали особую систему распределения корпуса ракеты и спутника. В наземных условиях опробовать эту систему дюже сложно. Все же было сделано особое оборудование и приспособления,которые в какой-то мере имитировали грядущие данные. «Двойник» спутника неоднократно состыковывали и отделяли от корпуса ракеты, пока не удостоверились, что верно действует каждая цепочка: срабатывают пневмозамки, отделяется головной обтекатель, освобождаются из «походного» расположения штыри антенн, и толкатель направляет спутник вперед.

Спутник делался максимально простым, верным и тем не менее дозволял провести целый ряд научных изысканий. Сферическая форма корпуса содействовала особенно точному определению плотности атмосферы на дюже огромных высотах, где еще не проводились научные измерения. Корпус был изготовлен из алюминиевого сплава, а поверхность намеренно полировалась, дабы класснее отражать ясный свет и обеспечивать нужный тепловой режим спутника.

Радиопередающее устройство спутника должно было владеть мощностью излучения в 1 Вт. Это разрешало принимать его сигналы на существенных расстояниях широкому кругу радиолюбителей в диапазоне коротких и ультракоротких волн, а также наземным станциям наблюдения. В результате предполагалось получить огромный объем статистических данных о распространении радиоволн через ионосферу при довольно долгом полете.

Сигналы спутника имели вид телеграфных посылок продолжительностью около 0,3 с. Когда работал один из передатчиков, то у иного была пауза. Расчетное время постоянной работы составляло не менее 14 суток.

На внешней поверхности спутника устанавливались антенны в виде четырех стержней длиной до 2,9 м. Позже выведения на орбиту антенны занимали рабочее расположение.

Спутник был неориентированный, и эта четы-рехантенная система давала фактически равномерное излучение во все стороны, дабы исключить воздействие его вращения на интенсивность принимаемых радиосигналов.

Энергопитание бортовой аппаратуры спутника обеспечивали электрохимические источники тока (серебряно-цинковые аккумуляторы), рассчитанные на работу минимум в течение 2 — 3 недель.

Внутри спутник заполнялся азотом. Температура внутри поддерживалась в пределах 20- 30° С с поддержкой принудительной вентиляции по сигналам от датчиков температуры.

1-й, примитивный, спутник еще не мог быть снабжен особой радиотелеметрической системой. Эксперты могли судить об изменении температуры и давления по изменению частоты телеграфных посылок и соотношению между их продолжительностью.

На рассвете 3 октября 1957 года ракета, состыкованная со спутником, была заботливо вывезена из монтажно-испытательного корпуса. Рядом шли создатели первого в мире космического комплекса. На стартовой позиции сильная стрела установщика подняла ракету вертикально. А после этого горючее из железнодорожных цистерн начали перекачивать в баки ракеты.

Позже заправки топливом ракета весила 267 т. И громада ракеты перед стартом была великолепно прекрасна. Она каждая сверкала, покрывшись инеем.

4 октября 1957 года в 22 ч 28 мин по московскому времени ярчайший всплеск света осветил ночную степь, и ракета с гулом ушла вверх. Ее факел понемножку слабел и скоро стал неразличим на фоне небесных светил.

Первая космическая скорость, вычисленная еще Ньютоном, сейчас, три века через, была впервой достигнута творением ума и рук человеческих.

Позже отделения спутника от последней ступени ракеты начали трудиться передатчики и в эфир полетели известные сигналы «Бип…бип…бип». Слежения на первых витках показали, что спутник вышел на орбиту с наклонением 65°6′, высотой в перигее 228 км и максимальным удалением от поверхности Земли 947 км. На весь виток вокруг Земли он тратил 96 мин 10,2 с. В 1 ч 46 мин 5 октября 1957 года спутник прошел над Москвой.

Эта крошечная рукотворная звездочка будто подняла на орбиту рубиновые звезды Кремля, сделала зримыми для каждого мира фуроры нашей страны.

Русское слово «спутник» сразу вошло в языки всех народов мира. Аншлаги на первых полосах зарубежных газет тех исторических октябрьских дней 1957 года были полны восхищения подвигом нашей страны. «Величайшая сенсация столетия», «Воплощенная в жизнь сокровенная мечта общества», «Окно во Вселенную открыли Советы», «Эта великая победа является поворотным пунктом в истории цивилизации», «Теснее теперь ясно, что 4 октября 1957 года навечно войдет в анналы истории» — вот некоторые из тогдашних заголовков мировой прессы.

Каждому миру стало ясно, что триумф Советского Союза не случаен: достижения в космосе — зеркало его колоссальной созидательной работы на Земле. В США на смену милитаристскому психозу пришло трезвое осознавание значения наших триумфов в освоении космоса. Там осознали, что космическим взлетом СССР обязан раньше каждого широкой демократической системе образования, дозволяющей любому способному человеку подняться к вершинам познания. Осознали, что советская космическая техника подросла на сильном фундаменте развитой науки, техники и индустрии. Все измышления о «слабости» России предстали в своем правдивом свете. И это отрезвление сыграло громадную политическую роль. Советские спутники вызвали ослабление «холодной войны» и по сути стали прологом к политике разрядки.

Люди начали осмысливать, что у общества- один цельный дом, одна планета, и есть цель, которая может сплотить все народы — постижение Земли на благо всех людей. Космическое пространство становилось ареной научного сотрудничества, и мировая наука обогащалась новыми бесценными данными. Советские ученые великодушно делились полученными итогами со экспертами всех стран.

Вследствие первым советским спутникам мировая наука обогатилась новыми умениями громадного твердого значения о верхних слоях земной атмосферы и космическом пространстве. Полет Лайки не выявил никаких непреодолимых физиологических препятствий для жизни живых существ на орбите. По сути тогда был сделан солидный шаг к полету в космос человека.

1-й в истории общества спутник просуществовал как космическое тело относительно недолго — 92 суток, совершив 1440 циклов вокруг Земли. 21 сутки из космоса шли сигналы первой рукотворной «Луны». Но их «эхо» слышно по сей день. Чай это было началом великой эры фактического освоения космоса.

Когда отмечалось 25-летие запуска первого спутника, президент Интернациональной астронавтической федерации чехословацкий академик Л. Перек писал в газете «Известия»: «1-й спутник изменил жизнь на нашей планете. Как из одного ручейка рождаются могучие реки, так и 1-й спутник привел к рождению мощной реки утилитарных использований в самых различных областях человеческой деятельности, к парадоксальному изменению многих научных представлений». Итальянский академик Л. Наполитано сказал, что в наше время запуск первого спутника значит приблизительно то же самое, что для средних столетий открытие Колумбом Америки. Тогдашний президент Интернациональной астронавтической академии американец Ч. Драйпер подчеркнул: «… образно дозволено сказать, что все громадное семейство современных космических агрегатов вывел за руку на орбиту 1-й советский спутник».

«Космонавтика СССР», М.: Машиностроение, Планета, 1986г.

САМЫЙ 1-Й (по книге Ярослава Голованова «Капля нашего мира»)

Михаил Клавдиевич Тихонравов был человеком невообразимой любознательности. Математика и многие инженерные дисциплины, которыми овладел он в академии им. Н. Е. Жуковского, не высушили его романтической увлеченности и наклонности к фантастическим размышлениям. Он писал маслом пейзажи, собирал коллекцию жуков-лесорубов и постигал динамику полета насекомых, втайне веря найти в биении крошечных крыл некоторый новейший правило для конструирования немыслимого летательного агрегата. Ему нравилось математизировать желания, и он получал, вероятно, равное наслаждение и когда расчеты показывали их действительность, и когда, наоборот, приводили к абсурду: он любил узнавать. Некогда Тихонравов решил обсчитать неестественный спутник Земли. Разумеется, он читал Циолковского и знал, что одноступенчатая ракета не сумеет вывести спутник на орбиту, наблюдательно изучил его «Космические ракетные поезда», «Крупнейшую скорость ракеты» и другие работы, в которых впервой теоретически обосновывалась идея многоступенчатой ракеты, но ему было увлекательно прикинуть разные варианты соединения этих ступеней, посмотреть, во что все это выливается по весам, короче — решить, насколько реальна сама идея приобретения первой космической скорости, нужной спутнику на сегодняшнем ярусе становления ракетной техники. Начал считать и увлекся не на шутку. Оборонный НИИ, в котором работал Михаил Клавдиевич, занимался вещами несравненно больше серьезными, чем неестественный спутник Земли, но к чести его руководителя — Алексея Ивановича Нестеренко — каждая эта внеплановая полуфантастическая работа в университете не только не преследовалась, а наоборот, поощрялась и поддерживалась им, правда и не афишировалась, чтобы избежать обвинений в прожектерстве. Тихонравов и крошечная группа его столь же увлеченных работников в 1947-1948 годах безо любых ЭВМ проделали грандиозную расчетную работу и подтвердили, что подлинно существует настоящий вариант такого ракетного пакета, тот, что в тезисе может разогнать некоторый груз до первой космической скорости.

В июне 1948 года Академия артиллерийских наук подготавливалась провести научную сессию, и в университет, где работал Тихонравов, пришла бумага, в которой запрашивалось, какие доклады может представить НИИ. Тихонравов решил доложить выводы своих расчетов по ИСЗ — неестественному спутнику Земли. Никто энергично не перечил, но тема доклада звучала все-таки столь необычно, если не сказать дико, что решили посоветоваться с президентом артиллерийской академии Анатолием Аркадьевичем Благонравовым.

Абсолютно седой в свои 54 года, прекрасный, роскошно почтительный профессор в форме генерал-лейтенанта артиллерии в окружении нескольких ближайших своих работников выслушал маленькую делегацию из НИИЗ дюже наблюдательно. Он понимал, что расчеты Михаила Клавдиевича правильны, что все это не Жюль Верн и не Герберт Уэллс, но понимал он и другое: научную сессию артиллерийской академии такой отчет не украсит.

— Вопрос увлекательный,- усталым, бесцветным голосом сказал Анатолий Аркадьевич,- но включить ваш отчет мы не сумеем. Нас вряд ли осознают… Обвинят в том, что мы занимаемся не тем, чем необходимо…

Сидящие вокруг президента люди в погонах согласно закивали.

Когда крошечная делегация НИИ ушла, Благонравов испытал какой-то сердечный дискомфорт. Он много работал с военными и перенял у них в всеобщем-то пригодное правило не пересматривать принятые решения, но здесь опять и опять возвращался он к тихонравовскому докладу и дома вечером вновь думал о нем, никак не мог отогнать от себя мысль, что несерьезный данный отчет на самом деле серьезен.

Тихонравов был настоящим изыскателем и отменным инженером, но воином он не был. Отказ президента ААН расстроил его. В НИИ молодые его коллеги, которые помалкивали в кабинете президента, подняли сейчас гвалт, в котором, впрочем, мелькали новые важные аргументы в пользу их доклада.

— Что же вы там молчали? — разгневался Михаил Клавдиевич.

— Нужно вновь идти и уломать генерала! — решила молодежь.

И на дальнейший день они пошли вновь. Было такое ощущение, что Благонравов будто обрадовался их приходу. Он улыбался, а новые аргументы слушал вполуха. Потом сказал:

— Ну, отлично. Отчет включим в план сессии. Подготавливайтесь- краснеть будем совместно…

Потом был отчет, а позже доклада, как и ждал Благонравов, один дюже солидный человек в немалом звании спросил Анатолия Аркадьевича, как бы попутно, глядя поверх головы собеседника:

— Университету, вероятно, нечем заниматься, и потому вы решили перейти в область фантастики…

Ироничных улыбок было предостаточно. Но не только улыбки были. Сергей Королев подошел к Тихонравову без улыбки, сказал, сурово набычившись по своей повадке:

— Нам нужно серьезно побеседовать…

Они познакомились летом 1927 года на бедствие Узын-Сырт под Коктебелем во время четвертого всесоюзного слета планеристов, а подружились в ГИРД, в подвале на Садово-Спасской. Потом пути их разошлись… И вот новая встреча…

Королев понимал значимость сделанного Тихонравовым, через год выйдет его собственная работа: «Тезисы и способы проектирования ракет крупной дальности», в которой он тоже анализирует разные варианты многоступенчатых «упаковок». Но Королев был эпохальным реалистом и психологом. Он понимал, что технические сложности создания космического пакета ракет, финально огромны, правда и преодолимы, но понимал он и другое: начни он работу теперь — эти сложности усилятся в сотни раз и станут теснее непреодолимыми, от того что к спутнику мы не подготовлены психологически. Холодная война заморозит такой план на корню. Невозможно говорить ни о каком спутнике до тех пор, пока нет ракеты, способной пресечь ядерный шантаж американцев. Он начинал разработку ракеты Р-3 с дальностью полета три тысячи километров. Это дюже много, но это еще дюже немного..

С Тихонравовым договорились стремительно: работы продолжать. Скоро Михаил Клавдиевич провел обзор двухступенчатого пакета и подтвердил, что на орбиту дозволено вывести достаточно весомый спутник. Королеву схема понравилась: она разрешала не запускать мотор в пустоте,- этого еще делать не обучились.

В феврале 1953 года было принято решение о создании межконтинентальной баллистической ракеты. Умозрительные схемы громадной машины промывались математикой, и аналогично тому, как на белом листе фотобумаги в ванночке с проявителем всплывает кое-что контрастное, формулы выявляли контрасты этих схем, их превосходства и изъяны. Теснее в мае из 2-х самых перспективных: двухступенчатая баллистическая и двухступенчатая с крылатой 2-й ступенью, была выбрана первая схема, — Королев приступил к основному делу своей жизни.

Гигантская, способная достичь всякий точки земного шара, ракета была необходима для обороны страны. Но Королев сразу осознал: именно эта ракета поднимет в космос спутник. Тихонравов возбужден небывало: сейчас речь идет о определенной ракете, он знает ее настоящие параметры. Если заменить боевой заряд отчасти топливом, а отчасти спутником, ракета вытащит его на орбиту!

Теснее 26 мая 1954 года Королев пишет в Совет Министров СССР: «Проводящаяся в текущее время разработка нового изделия с финальной скоростью около 7000 метров в секунду дозволяет говорить о вероятности создания в ближайшие годы неестественного спутника Земли. Путем некоторого уменьшения веса пригодного груза дозволено будет достичь нужной для спутника финальной скорости 8000 м/с…» 16 июля М. К. Тихонравов передает Королеву докладную записку, написанную коллективно с И. В. Лавровым: спутник может весить от 1000 до 1400 килограмм! Через две недели — 29 июля 1955 года призидент Дуайт Эйзенхауэр обнародовал в Белом доме особое коммюнике о том, что Объединенные Штаты ведут подготовку к запуску неестественного спутника Земли.

Коммюнике произвело сенсацию. Правда об неестественном спутнике Земли американцы начали писать с 1946 года, «Луна Эйзенхауэра» — так окрестили план корреспонденты — должна была еще раз напомнить миру о недосягаемом лидерстве заокеанской техники. «Птица» — так называли план эксперты — должна была стать самым великодушным презентом великой страны Интернациональному геофизическому году (МГГ), тот, что начинался в июле 1957 года, что должно было укрепить в сознании миллионов людей мысль о неоспоримом первенстве США во каждым мировом сообществе. Потом, позже запуска нашего спутника, журнал «Форчун» писал: «Мы не ожидали советского спутника, и следственно он произвел на Америку Эйзенхауэра ощущение нового технического Пирл-Харбора».

А отчего «не ожидали»? Не знали? Но чай дословно через несколько дней позже коммюнике Белого дома профессор Л. И. Седов на шестом съезде Интернациональной астронавтической федерации в Копенгагене рассказал корреспондентам о том, что Ссср во время МГГ собирается запустить спутник, а вернее, несколько спутников. «Допустимо, наши спутники будут сделаны прежде заокеанских и превзойдут их по весу»,- предупреждает профессор. Президент АН СССР А. Н. Несмеянов подтверждает: теоретически загвоздка итога спутника на орбиту решена. В журнале «Радио» публикуют приблизительные частоты, на которых будет трудиться передатчик спутника. С. П. Королев в своем докладе на юбилейном заседании в честь 100-летия со дня рождения К. Циолковского прямо говорит о том, что советские ученые намерены в ближайшее время запустить спутник. Да и за рубежом много писали о советских спутниках. Прогрессивный французский ученый корреспондент Мишель Рузе трезво оценил обстановку: «Отнюдь не обозначает, что «Луна Эйзенхауэра» первой придет к финишу в состязании с ее советским и, может быть, английским конкурентами», — писал он еще в сентябре 1955 года.

Так отчего же «не ожидали»? Чай знали — слышали. Другое дело, — не хотели знать, не хотели слышать. Опять проявилась тут давнишняя заокеанская болезнь, увы, до наших дней не излеченная: признать саму вероятность запуска спутника Советским Союзом обозначало сделать шаг к пониманию реальных сил, существовавших в мире, признать свои личные оценки других государств устаревшими и требующими пересмотра. Сделать это было выше сил владельцев «Луны Эйзенхауэра»

Между тем время шло, а дела с нашим спутником огорчали и беспокоили Королева. Вначале все шло отменно. 30 августа 1955 года в кабинете основного ученого секретаря Президиума АН СССР профессора А. В. Топчиева собралось высокое совещание: С. П. Королев, М. К. Тихонравов, М. В. Келдыш, В. П. Глушко и другие эксперты. Королев доложил о ходе работ над ракетой и предложил организовать комиссию по разработке программы запуска ИСЗ, привлечь к созданию аппаратуры ведущих ученых Академии.

— Я поддерживаю предложение Сергея Павловича, — сказал Келдыш. — Значимо назначить председателя…

— Вам и быть председателем,- молниеносно отозвался Королев.

Определили приблизительный срок запуска — лето 1957 года, предисловие МГГ. За два года надобно было разработать и изготовить аппаратуру, источники питания, систему терморегулирования, радиотелеметрическую систему с всенаправленными антеннами, систему управления работой бортовой аппаратуры и многое другое. Королев сразу осознал основную угроза: цельную задачу решали десятки исполнителей. Сбой в одном звене прерывал всю цепь. ОКБ Королева отвечало за основное — ракету-носитель, ракеты еще не было, но это пока волновало Сергея Павловича поменьше, чем координация всех других работ. Вероятно, впервой столкнулся Королев с задачей такого масштаба, решение которой требовало не только его свободы, навыка и энергии, но и энтузиазма многих других людей, а ждать равного и надобного ему энтузиазма от всех было невозможно. Келдыш проводил совещания с «атмосферщиками» — С. Н. Верновым, Л. В. Курносовой, В. И. Красовским, привлекал своих «мальчуганов», экспертов по траекторным измерениям: Д. Е. Охоцимского, Г. М. Энеева, В. А. Егорова, М. Л. Лидова, подключил к работе знатока ясных батарей Н. С. Лидоренко, советовался и консультировался со светлейшими умами Академии… Теснее позже запуска спутника Келдыш скажет: «Весь килограмм веса научного прибора стоил гораздо огромнее золота, он стоил золотого разума…» Но теперь, — Королев это ясно видел, — требовались не только мудрые референты, но и стремительные исполнители. График подготовки и испытаний аппаратуры все время срывался. Обнаружить повинных было сложно: многие из ученых, люди в высшей степени находчивые и подлинно думающие, превращались в сущих детей, когда дело доходило до производства. Разговаривая с ними, Королев видел, что навыка взаимодействия науки и промышленности у них немного, сроки и дальше будут срываться, и дюже нервничал. Тревогами своими он изредка делился с Тихонравовым. Михаил Клавдиевич безмолвно кивал. Королев расценивал его умиротворение как равнодушие к своим опекам, во каждом случае, для него было полной неожиданностью, когда в конце 1956 года Тихонравов внезапно предложил:

— А если сделать спутник полегче и примитивней? Килограмм на 300 либо еще легче? Вот мы здесь прибросили… — он протянул тетрадь.

Королев стремительно оценил обстановку: не расхолаживая Академию наук, небольшой, примитивный спутник (в документации он и именовался «ПС») дозволено было сделать своими силами, подключив минимальное число смежников, раньше каждого Николая Степановича Лидоренко — это источники тока и Михаила Сергеевича Рязанского — это радиоаппаратура. Теснее 5 января 1957 года он отправляет в правительство докладную записку, в которой говорит о подготовке 2-х спутников: один весом 40-50 килограммов (он будет первым) и иной — 1200 килограммов (он станет третьим) и предлагает подготовить ракеты к пуску в апреле-июне 1957 года. Получив добродушно, 25 января подписывает начальные данные по ПС.

Но ракеты еще нет. Правильней, она есть, но она еще не летала. Сложностей дюже много, и он не скрывает их, в докладной записке в правительство прямо пишет: «Подготовительные работы к первым пускам ракеты идут со существенными сложностями и отставанием от установленных сроков…» Он обозначил 1-й старт на март. Не поспел. И в апреле тоже не поспел. 10 апреля совместно с Н. А. Пилюгиным — Основным конструктором приборов управления Королев приехал на космодром. В дороге он говорил Пилюгину, что не вернется в Москву, пока ракета не полетит. 1-й старт Р-7 (так значилась в документах межконтинентальная ракета) состоялся 15 мая 1957 года. Ракета не полетела: развалилась на энергичном участке траектории. Пилюгин, Основный конструктор стартового комплекса В. П. Бармин, другие эксперты уезжают в Москву. Заболел любимец Королева «Леня Воскрес» — зам по испытаниям Леонид Александрович Воскресенский,- ужасно опухло лицо, и Королев отправил его в Москву. Сергей Павлович сам нездоров. Дюже болит горло, его колют пенициллином. Никогда не перекладывая на плечи жены своих опек, он пишет на данный раз Нине Ивановне так непохожие на него письма: «Когда дела идут подряннее, то и «друзей» поменьше… Самочувствие неважное… Не спрячу, — дюже трудно переживаю наши неудачи… Состояние тревоги и беспокойства… Жара 55 градусов…» В середине июня: «Вновь у нас плохо, и дюже!» Но он не был бы Королевым, если б не добавил: «Мы обязаны достигать тут, именно тут и теперь надобного нам решения!» 24 июня из Москвы позвонил его зам К. Д. Бушуев и сказал, что подписал чертежи окончательной компоновки ПС. Спутник весил 83,6 килограмма. А ракета еще не летала… В письма Нине Ивановне от 8 июля: «Много трудимся…» 13 июля: «Дела дюже и дюже неважные…» За все послевоенные годы не было у Сергея Павловича Королева дней больше горьких, сложных и напряженных, чем в то жаркое лето 1957 года. Воистину, он выстрадал свою «семерку»: 21 августа Р-7 полетела! Позже старта не спали до 3 часов ночи, говорили о грядущих работах и, финально, о спутнике. Королев знал: сейчас «семерка» будет летать- она исчерпала резерв допустимых отказов, такое бывало и с другими машинами, и сейчас она неукоснительно будет летать! И она поднимет в космос спутник!