Турецкий пасьянс

Турецкий пасьянс

После освобождения сирийскими силовыми структурами вначале на западе Хомса, а затем на севере-западе Идлиба стало очевидно, что сейчас отстранить от власти президента Башара Асада можно только в результате внешнего вторжения. И в Дамаске стараются максимально быстро использовать этот благоприятный момент: на основе референдума принята новая конституция страны, объявлено о создании правительства национального единства, а на 7 мая в Сирийской Арабской Республике (САР) намечены парламентские выборы.

В создавшихся условиях не только Запад, но и Лига арабских государств (ЛАГ) в целом стали проявлять в отношении Сирии большую осторожность. Иначе трудно объяснить причины, по которым министру иностранных дел Сергею Лаврову удалось 10 марта на встрече в Каире согласовать со своими коллегами из ЛАГ основные принципы урегулирования сирийского кризиса: прекращение насилия со всех сторон, беспристрастный механизм мониторинга, отсутствие внешнего вмешательства, беспрепятственный доступ гуманитарной помощи ко всем сирийцам и поддержка посреднической миссии специального представителя ООН и ЛАГ по Сирии Кофи Аннана.

Запад возлагает на эту миссию некоторые надежды, но реальной помощи в осуществлении политического диалога между правительством и оппозицией не оказывает. Одновременно рассматривается вопрос об оказании оппозиции гуманитарной помощи и поставках ей средств связи, осуществляется давление на Багдад с целью недопущения транзита по иракской территории оружия для сирийского правительства.

Наиболее радикальной точки зрения в отношении Дамаска придерживаются государства Персидского залива. С точки зрения Катара, для урегулирования внутреннего конфликта на территорию Сирии необходимо ввести войска иностранных государств, в первую очередь арабских. Учитывая ливийский опыт, это можно трактовать следующим образом: военную операцию проводят страны НАТО при имитации участия со стороны Катара и Объединенных Арабских Эмиратов. Однако в реальности только Турция как член Организации Североатлантического договора может решиться на использование войск. Но и в Анкаре не готовы к полномасштабной войне. Турцию вполне бы устроил захват северных приграничных районов Сирии с целью создания т.н. «буферной зоны», где Свободная сирийская армия могла бы накопить силы для похода на Дамаск. Одной из причин этого является нынешняя поддержка сирийским руководством деятельности в стране Рабочей партии Курдистана (РПК).

Необходимо заметить, что с 1980 г. Сирия не только предоставляла политическое убежище сторонникам РПК, но и оказывала им столь существенную помощь, что турки были вынуждены заминировать всю 900-километровую границу со своим южным соседом (о масштабности этой работы свидетельствует размещение там 700 тыс. противопехотных мин). По-видимому, процесс установления отношений между САР и РПК был инициирован Советским Союзом. А его развитию способствовали следующие причины: территориальные претензии по поводу принадлежности Александреттского санджака (ныне турецкая область Ил Хатай), борьба с Турцией за региональное лидерство, а также существенное сокращение водостока реки Евфрат, возникшее после строительства в 1970-1980-х гг. гидроэнергетических и ирригационных сооружений в рамках проекта Юго-Восточной Анатолии.

Как следствие, осенью 1998 г. Турция и Сирия оказались на грани войны. И только благодаря челночной дипломатии президента Египта Хосни Мубарака и министра иностранных дел Ирана Камала Харази удалось избежать вооруженного конфликта. В октябре указанного года было подписано Джейханское соглашение, в соответствии с которым лидер Рабочей партии Курдистана Абдулла Оджалан был вынужден покинуть САР, на сирийской территории запрещалось размещение военных лагерей РПК, а некоторые члены этой организации были арестованы.

Приход к власти Башара Асада, который стал проводить в стране прагматическую внутреннюю и внешнюю политику, а также создание де-факто независимого иракского Курдистана еще более укрепили сирийско-турецкое сотрудничество. Это позволило осуществить в январе 2004 г. первый в истории официальный визит президента САР в Анкару, подписать двусторонние договоры о свободной торговле и о распределении водных ресурсов, выступить Турции в качестве посредника по вопросу возврата оккупированных Израилем в 1967 г. Голанских высот.

Ситуация вновь изменилась в 2009 г., когда в условиях «арабской весны» Турция стала все уверенней заявлять о своем региональном лидерстве. Она приняла участие в отстранении от власти Муаммара Каддафи в Ливии, хотя и ограничилась содействием в морской блокаде этой страны. Анкара пошла на значительное ухудшение отношений с Тель-Авивом. Поводом для этого стал отказ Израиля принести свои официальные извинения за гибель турецких участников «Флотилии свободы», которые в мае 2010 г. вопреки неоднократным предостережениям со стороны Тель-Авива попытались доставить гуманитарную помощь в сектор Газа. По мнению Турции и ряда западных государств, реакция израильских военнослужащих на эти события была чрезмерной.

В рамках нового внешнеполитического курса Анкара, по сути, стала вмешиваться во внутренние дела Сирии, создав на собственной территории тыловые базы Свободной сирийской армии и сформировав при содействии со стороны Запада Сирийский национальный совет. Более того, по некоторым данным, в Сирии было пленено свыше 70 турецких офицеров. Именно с этой стороны предпринимаются попытки контрабандного ввоза оружия и проникновения групп радикальной сирийской оппозиции. С целью расширения такой деятельности заявляется о готовности создать на территории чужого государства коридор «гуманитарной» помощи.

Следует заметить, что сотрудничество сирийского руководства со сторонниками Рабочей партии Курдистана носит вынужденный характер. Во-первых, курды во многом контролируют весь процесс контрабанды оружия из Турции в Сирию. Во-вторых, в условиях внутренней нестабильности (на грани гражданской войны) Дамаск не может обеспечить безопасность районов компактного проживания курдского населения. Это осуществляют на местах 2 тыс. курдов. В-третьих, мощное, порой, чрезмерное турецкое давление на президента Башара Асада вынуждает его вновь разыгрывать т.н. «курдскую карту». В результате сирийские курды впервые получили значительную самостоятельность, включая право на открытие собственных общеобразовательных школ.

Курдский фактор, стремление к лидерству и расширению сферы своего влияния на Ближнем Востоке, сохраняющееся американское влияние будут подталкивать турецкое руководство к вводу войск на территорию САР.

Однако существуют факторы, которые будут этому препятствовать. Среди них особое место занимает нежелание Анкары ухудшать свои отношения с Москвой. Свидетельством этого стал состоявшийся в прошлом месяце по инициативе турецкой стороны телефонный разговор президента России Дмитрия Медведева и премьер-министра Турции Реджепа Эрдогана. В ходе этого разговора была зафиксирована готовность двух стран координировать действия в интересах скорейшего преодоления сирийского кризиса мирным путем. Впоследствии уровень жесткости высказываний турецкого руководства в адрес Дамаска и президента Башара Асада был существенно понижен. Примечателен и тот факт, что эти высказывания обязательно сопровождались заявлениями о недопустимости силового варианта решения рассматриваемой проблемы.

Подобной точки зрения придерживаются основные оппозиционные партии Турции: Народно-республиканская партия (НРП) и Партия националистического движения, которые считают происходящее в САР внутренним делом этой страны. Так, по мнению одного из лидеров НРП Фарука Логоглу никакая причина, даже гуманитарная помощь, не может узаконить вмешательство Анкары в дела соседних государств. Он осудил американские попытки подтолкнуть собственную страну к войне с Сирией, что «поставит Турцию в затруднительное положение».

Представители турецкой оппозиции полагают следующее: любое вмешательство Турции в дела Сирии усугубит ситуацию, нарушит региональный баланс сил, станет причиной ответного вмешательства дружественных Сирии стран, а также заложит почву для долговременной враждебности по отношению к Анкаре всего арабского мира. К такому мнению нельзя не прислушаться. Подтверждением этого стало заявление министра иностранных дел Ахмеда Давутоглу о том, что Турция не оказывает материальной или военной поддержки сирийским оппозиционерам. Однако по неофициальным каналам объемы такой помощи только увеличиваются.

В случае вооруженного конфликта с САР политические риски нынешнего турецкого руководства достаточно велики. Многочисленные чистки офицерского состава, обусловленные отстранением военных от реальных рычагов власти, серьезно ослабили национальные вооруженные силы. Сирийская армия в своей массе сохраняет верность действующей власти, а существующая оппозиция, в случае внешнего вторжения, не сможет оказать туркам значительной помощи из-за опасения быть обвиненной в предательстве национальных интересов. Хуже того, часть оппозиции вместе с курдами окажут турецкой армии вооруженное сопротивление.

По-видимому, на территории Турции обострится курдская проблема, активизируются сирийские спецслужбы и антиправительственная деятельность алавитов, численность которых, по некоторым оценкам, составляет в стране от 10 до 15 млн. чел. Ухудшится экономическое положение страны ввиду, например, существенного сокращения туристической индустрии (в 2011 г. Турцию посетили 36 млн. туристов из Германии, России, США, Италии и Франции; это принесло в бюджет страны 23 млрд. долл.).

Большие потери ее ожидают в случае резкого уменьшения транзита в Европу по турецкой территории нефти и природного газа (в условиях боевых действий это вполне возможно). Усилится внешнеполитическая изоляция страны, осложнятся двусторонние отношения с Россией, Ираном и рядом других государств. Все это в совокупности может привести к серьезному правительственному кризису, вплоть до прихода к власти оппозиционных партий. Такой сценарий достаточно реален, что требует от действующей власти предельной осторожности в своей деятельности на сирийском направлении.